📖 Тори и самый аккуратный снеговик

Черепашка Тори просыпалась не спеша. Сначала из розового панциря показалась мятная головка. Потом одна лапка. Потом вторая, третья и четвёртая.

— Доброе утро, — сказала Тори сама себе. — Сегодня будет хороший день.

Тори всё делала медленно. Медленно умывалась, медленно завтракала, медленно ходила: тук-тук-тук. Но зато всё у неё получалось аккуратно и красиво.

Она подошла к тазику с тёплой водой и умылась. Сначала глазки. Потом носик. Потом щёчки. Капли блестели на её мятных щёчках, как росинки.

Тори посмотрела в окошко. Весь двор был белый: ночью выпал снег.

— Тук-тук! — постучали в дверь.

На крылечке стоял Пип. Он подпрыгивал от нетерпения.

— Тори, скорее! — закричал он. — Мы будем лепить снеговика! Самого большого на свете! Капибарик, Квася, Шуша и Мандаринка уже во дворе! Я первый к тебе прибежал!

— Спасибо, Пип, — сказала Тори. — Я сейчас приду.

— Сейчас — это когда? — спросил Пип.

— Когда вытру щёчки, — ответила Тори.

Пип вздохнул и убежал. А Тори вытерла щёчки мягким полотенцем и пошла во двор. Тук-тук-тук.

Её розовый панцирь блестел на солнце. Друзья часто спрашивали Тори про её панцирь.

— Тори, а ты можешь его снять? — спросил как-то Квася.

— Нет, — улыбнулась Тори. — Панцирь — это не курточка и не домик, который можно снять. Он — часть меня, как у тебя твоя спинка. Он растёт вместе со мной. Когда я была совсем маленькой, и панцирь был маленький.

— А если тебе страшно?

— Тогда я прячу в него головку и лапки. Как в домик.

Тори шла медленно и смотрела под лапки. На свежем снегу было много следов. Большие круглые — это Капибарик. Маленькие перепончатые — это Пип. Длинные — это Квася. Тори всегда шла последней и разглядывала следы. Так было интересно!

Вот тут Пип поскользнулся — следы разъехались в стороны. Вот тут Квася прыгнул далеко-далеко — между следами целый шаг Капибарика. А вот тут Шуша, кажется, свернулся клубком и прокатился — осталась круглая ямка.

— Следы рассказывают истории, — сказала себе Тори. — Надо только не спешить и прочитать их.

Около сарайчика она нашла ещё одни следы. Маленькие крестики. Это прыгали воробьи. Они искали крошки и ничего не находили. Тори запомнила это. Потом пригодится.

Во дворе уже кипела работа. Вернее, кипела суета.

Пип загребал снег крылышками. Квася прыгал по сугробу. Шуша пытался катать снег носиком. Капибарик толкал снег лапами. Мандаринка командовала с макушки Капибарика:

— Левее! Правее! Быстрее!

Но снеговик не получался. Снег рассыпался, как сахарный песок. Пип слепит комочек — а он тут же разваливается.

— Это неправильный снег! — сердился Пип. — Он сломался!

Тори подошла, зачерпнула снег передними лапками и сжала. Снежок рассыпался.

— Снег не сломался, — спокойно сказала Тори. — Просто сейчас очень холодно. Когда сильный мороз, снег сухой и рассыпчатый. Из такого снега снеговика не слепишь.

— А какой нужен? — спросил Капибарик.

— Липкий, — сказала Тори. — Такой бывает, когда на улице почти не холодно, около нуля. Тогда снег чуть-чуть влажный, и снежинки цепляются друг за дружку.

— А когда он станет липким? — спросил Пип.

— Днём солнышко пригреет, — ответила Тори. — Надо подождать.

— Опять ждать! — застонал Пип и упал в сугроб.

— А пока можно сделать что-нибудь полезное, — сказала Тори. — Например, выбрать место для снеговика. Ровное, чтобы он не упал. И чтобы его было видно из окошка.

Друзья обошли весь двор. Пип хотел поставить снеговика у забора. Квася — на горке. Шуша — под ёлкой. А Тори показала на ровное место посреди двора, прямо напротив окошек.

— Здесь, — сказала она. — Тут ровно. И отсюда его увидят все: и мы, и мама Капибарика, и даже птички с крыши.

Все согласились.

Друзья пошли пить чай. А Тори осталась во дворе. Она время от времени лепила маленький снежок и проверяла: рассыпается или нет.

Прошёл час. Солнышко поднялось выше и стало пригревать. Тори зачерпнула снег и сжала лапками. Снежок получился круглый и крепкий. Не рассыпался!

— Готово! — позвала Тори. — Снег стал липким!

Друзья выбежали во двор. Капибарик подошёл к Тори и посмотрел на её снежок.

— Тори, ты молодец, — сказал он. — Мы все спешили, а ты знала, что надо подождать.

Пока друзья пили чай, Тори рассказала им, как получаются снежинки. Высоко в облаках очень холодно. Там крошечные капельки воды замерзают и превращаются в ледяные звёздочки. Звёздочки растут, становятся тяжёлыми и падают на землю. Миллион снежинок — и вот уже сугроб.

— Значит, снеговик сделан из миллиона звёздочек? — удивился Шуша.

— Из миллиона миллионов, — кивнула Тори.

Теперь снег лепился отлично. Друзья решили, что у снеговика будет три кома: большой, средний и маленький.

Большой ком катал Капибарик. Он толкал его носом, всеми четырьмя лапами упираясь в снег. Ком рос и становился круглым, как луна.

Средний ком катали вдвоём Пип и Квася. Они очень спешили.

— Быстрее, быстрее! — кричал Пип. — Мы закончим первыми!

Их ком получился кривой, с одного бока толстый, с другого — тонкий. Но Пип и Квася этого не заметили. Они вдвоём подняли его и поставили на большой ком.

Средний ком покачался-покачался... и бух! — свалился в снег и раскололся на кусочки.

— Ой, — сказал Квася.

— Ой-ой-ой, — сказал Пип. — Мы всё сломали!

Пип чуть не заплакал. Квася расстроенно сел в сугроб.

Тори подошла медленно, как всегда. Она посмотрела на кусочки кома.

— Не страшно, — сказала Тори. — Снега у нас много. Давайте скатаем ещё один. Только не будем спешить.

Она показала, как надо. Катить ком потихоньку, поворачивая его то в одну сторону, то в другую. Тогда он получится ровный и круглый. А ещё сверху у большого кома надо сделать маленькую ямку, чтобы средний стоял крепко и не скатывался.

Пип и Квася скатали новый ком. На этот раз медленно. Он получился круглый-прекруглый.

— Тори, а почему ты не сердишься? — спросил Квася. — Мы же всё сломали.

— Сердиться — это долго, — ответила Тори. — А снег не ждёт. Пока солнышко светит, он липкий. Лучше лепить, чем сердиться.

А маленький ком для головы катала сама Тори. Она гладила его лапками, пока он не стал гладким и блестящим, как яичко.

— Раз, два, три! — посчитал Квася.

Поднять средний ком на большой было трудно. Капибарик подставил свою широкую спину, Пип и Квася вкатили ком по ней, как по горке, а Тори руководила снизу:

— Чуть левее. Ещё чуть-чуть. Теперь опускайте. Медленно... Готово!

Маленький ком поставили сверху вдвоём Капибарик и Шуша.

Три кома встали друг на друга. Снеговик получился высокий, ровный и крепкий.

— Ура! — закричал Пип. — Знаешь, Тори, медленно — это даже интересно. Пока катишь, можно смотреть, какой ком получается.

Снеговику нужно было лицо, руки и пуговицы. Каждый принёс что-то своё.

Шуша прибежал с двумя веточками.

— Это руки, — сказал он. — Я их нашёл под старой берёзой.

Капибарик принёс три шишки для пуговиц. Мандаринка выбрала морковку для носа. Морковка была оранжевая, почти как она сама.

— А чем угостим птичек? — вдруг спросила Тори.

— Каких птичек? — удивился Пип.

— Воробьёв. Утром я видела их следы у сарайчика. Они искали крошки и ничего не нашли.

Мама Капибарика вынесла горсть пшена. Тори насыпала его в маленькую ямку у ног снеговика. Получилась птичья тарелочка. Скоро прилетели воробьи и устроили у снеговика настоящий праздник: чик-чирик, чик-чирик!

— Тори, как ты заметила, что воробьи голодные? — удивился Капибарик.

— По следам, — сказала Тори. — Следы всё рассказывают.

А улыбку снеговику сделала Тори. Шуша дал ей красные ягодки со своих иголок. И Тори медленно, по одной, выложила их полукругом. Одна ягодка. Вторая. Третья. Седьмая.

— Тори, давай быстрее! — не выдержал Пип.

— Если быстрее, улыбка получится кривая, — ответила Тори. — А снеговик будет стоять тут долго. Пусть улыбается красиво.

И правда, улыбка получилась такая ровная и такая добрая, что все засмеялись.

Мандаринка вспорхнула и села снеговику на голову.

— Чик-чирик! — пропела она. — Здравствуй, снеговик!

— А сколько снеговик простоит? — спросил Шуша.

— Пока холодно — долго, — ответил Капибарик. — А весной солнышко пригреет, и он растает. Станет ручейком.

— Жалко, — вздохнул Шуша.

— Не жалко, — сказала Тори. — Весной будут цветы. А следующей зимой мы слепим нового. Всё бывает в своё время.

Потом друзья сели на скамеечку и стали шептаться. Они шептались так, чтобы Тори не услышала. А Тори делала вид, что не слышит.

Вечером друзья пришли к Тори в гости. Капибарик осторожно катил перед собой носом что-то мягкое, завёрнутое в бумагу.

— Тори, это тебе! — сказали все хором.

Тори медленно развернула бумагу. Там был шарф. Длинный, тёплый, в полоску. Розовая полоска, мятная полоска, розовая, мятная.

— Мы с мамой связали, — сказал Капибарик. — Розовый — как твой панцирь. А мятный — как твои щёчки.

— А за что? — удивилась Тори.

— За терпение, — сказал Пип. — Ты сегодня научила нас ждать. И катить медленно. И не расстраиваться, когда ком упал.

— Знаете, сколько живут черепахи? — спросил Квася. — Мне дедушка рассказывал. Черепахи живут очень-очень долго. Некоторые — больше ста лет! Может, поэтому они и не спешат. Им некуда торопиться.

— Мне некуда торопиться, потому что мне и так хорошо, — улыбнулась Тори. — Особенно с вами.

— А моему дедушке-черепахе сто двадцать лет, — сказала Тори. — Он помнит, как этот лес был маленьким. Когда он рассказывает истории, все сидят тихо-тихо. Он говорит: «Кто спешит, тот спотыкается. Кто идёт ровно, тот приходит».

— Сто двадцать! — ахнул Пип. — Это больше, чем я умею считать!

Тори надела полосатый шарф. Шарф был такой длинный, что его концы волочились по полу. Все засмеялись, и Тори засмеялась тоже.

Потом все пили чай с вареньем. Пип рассказывал, как упал средний ком, и показывал крылышками: бух! Квася рассказывал, как воробьи клевали пшено у снеговика. А Мандаринка рассказывала, как сидела у снеговика на голове и как оттуда было далеко видно.

Тори слушала и улыбалась. Шарф грел ей шею. Друзья были рядом. И ей совсем некуда было торопиться.

Потом друзья разошлись по домам. Тори легла на мягкое одеяльце у окошка. За окном в лунном свете стоял снеговик. Он улыбался ягодной улыбкой и как будто сторожил двор.

Тори спрятала головку и лапки в свой розовый панцирь. Как в домик. В домике было тепло и спокойно.

— Спокойной ночи, снеговик, — прошептала Тори из панциря. — Спокойной ночи, друзья.

За окном тихо падал снег. Он ложился на шапку снеговику, на крышу, на скамеечку. Медленно-медленно. Совсем как Тори.

Конец