📖 Шуша и птичья столовая

Ёжик Шуша проснулся, потянулся и сказал:

— Шур-шур-шур! Доброе утро!

У Шуши мягкие коричневые иголки. А на иголках — маленькие красные ягодки. Это рябинка. Шуша собирал её всю осень, и ягодки так и остались у него на спинке, как бусы.

Шуша сел за столик пить чай и стал считать ягодки. Он трогал их лапкой по очереди.

— Одна, две, три... десять... двадцать...

Ягодок было много. А иголок ещё больше.

— Мама, а сколько у меня иголок? — спросил Шуша.

— У взрослого ёжика иголок около пяти тысяч, — сказала мама-ежиха. — Столько, что не сосчитаешь до вечера. А у тебя, наверное, пока поменьше.

— Пять тысяч! — ахнул Шуша. — А зачем так много?

— Чтобы защищаться, — сказала мама. — Если ёжику страшно, он сворачивается клубком. Иголки торчат во все стороны, и никто его не тронет.

Шуша вздохнул. Он хорошо знал, как это бывает. Шуша был ёжиком немножко пугливым. Если рядом что-то громко хлопало, трещало или ухало, он тут же сворачивался в клубок. Вот так! И лежал, пока не становилось тихо.

— Мне бы хотелось быть смелым, — признался Шуша. — Как Капибарик. Он ничего не боится.

— Знаешь, — сказала мама, — смелый — это не тот, кто никогда не боится. Смелый — тот, кто боится, но всё равно делает доброе дело.

— А что ёжики едят? — спросил Шуша. — Только ягодки?

— Что ты! — засмеялась мама. — Настоящие ёжики больше всего любят жуков, червячков и улиток. А яблоки и грибы на иголках, как на картинках, ёжики почти никогда не носят. Это просто сказки. Вот ягодки на иголках — это только у тебя, мой хороший.

Шуша засмеялся. Ему нравилось, что у него есть что-то особенное.

Шуша задумался. Он надел свою шапку и шарф, которые связала мама, и пошёл гулять. Теперь ему было тепло-тепло.

Во дворе Шуша встретил Капибарика. На макушке у Капибарика, как всегда, сидела Мандаринка.

— Шуша! — обрадовался Капибарик. — Бульк! Пойдём гулять?

Друзья пошли по саду. Снег был глубокий, деревья стояли голые. И тут Шуша услышал тоненькое «цвинь-цвинь».

На ветке сидели две птички. Одна — с ярко-красной грудкой и чёрной шапочкой. Другая — с жёлтым животиком и голубой шапочкой. Обе нахохлились и стали круглые, как шарики.

— Это снегирь, — шепнула Мандаринка. — А это синичка. Они зимой не улетают на юг. Они живут здесь всю зиму.

— А почему они такие грустные? — спросил Шуша.

— Им холодно и голодно, — сказала Мандаринка. — Летом еды много: жучки, червячки, семена. А зимой всё под снегом. Жучки спрятались, травка замёрзла. Птичкам очень трудно найти еду.

— Зимой птичкам страшнее всего не холод, а голод, — сказал Капибарик. — Мне мама говорила: сытая птичка не замёрзнет.

— А куда же деваются птички, которые не остаются на зиму? — спросил Шуша.

— Улетают на юг, где тепло, — сказала Мандаринка. — Ласточки, скворцы, журавли. Они летят далеко-далеко, над морями и горами. А весной возвращаются. А снегири, синички и воробьи остаются с нами. Снегири вообще прилетают к нам с севера, как раз когда выпадает снег. Поэтому их так и зовут — снегири.

— Снегири — от слова «снег»! — догадался Шуша.

Шуша посмотрел на птичек. Потом на свои ягодки.

— Надо им помочь, — сказал он. — Давайте сделаем для птичек столовую! Кормушку!

— Отличная мысль! — сказал Капибарик. — Позовём друзей.

— А как мы узнаем, что им нравится? — спросил Шуша.

— Увидим по следам, — сказал Капибарик. — И услышим. Сытые птички поют.

Синичка перепорхнула пониже. Она подёргала клювиком сухую травинку, торчащую из снега, но ничего не нашла. Потом посмотрела на друзей, будто спрашивала: «А у вас нет чего-нибудь?»

У Шуши сжалось сердечко.

Снегирь посмотрел на Шушу сверху и тихонько свистнул. Как будто сказал: «Мы будем ждать».

Друзья собрались у Капибарика во дворе. Папа Капибарика принёс маленькие дощечки, гвоздики и молоток.

— Молотком работаю я, — сказал папа. — А вы помогайте. Молоток и пилка — это инструменты для взрослых.

Пип подавал гвоздики. Квася держал дощечки. Тори медленно и аккуратно приглаживала наждачной бумагой края, чтобы птички не поранили лапки. Шуша принёс верёвочку. А Мандаринка проверяла, удобно ли будет птичкам сидеть.

— У кормушки обязательно должна быть крыша, — сказала Мандаринка. — Иначе корм засыплет снегом. И бортики, чтобы корм не сдувало ветром.

Тори работала медленнее всех, зато после неё ни одной занозы не осталось. Пип пару раз уронил гвоздики в снег, и Шуша находил их своим чутким носиком. А Квася так крепко держал дощечки, что папа сказал: «Ну и лапы у тебя, Квася! Как настоящие тиски!»

— Это потому, что я каждый день прыгаю, — гордо сказал Квася.

Скоро кормушка была готова. Она была похожа на маленький домик: с крышей, с бортиками и большими окнами со всех сторон.

— А что мы туда положим? — спросил Пип. — Хлебушек?

— Нет, хлеб нельзя, — сказала Мандаринка. — От хлеба у птичек болит животик. И солёное нельзя: ни солёное сало, ни жареные семечки. Можно сырые несолёные семечки подсолнуха, пшено, овёс. А синичкам — кусочек несолёного сала.

— А снегирям? — спросил Шуша.

— Снегири больше всего любят ягодки, — улыбнулась Мандаринка. — Особенно рябину.

Шуша потрогал свои ягодки. Красные, круглые, рябиновые.

— А синичкам что ещё нравится? — спросил Квася.

— Синички — большие обжоры, — засмеялась Мандаринка. — Они любят несолёное сало и семечки. Синичка может съесть за день столько, сколько весит сама! Иначе ей не хватит сил, чтобы согреться ночью.

— Ого, — сказал Пип. — Я бы так не смог.

— Ты бы смог, если бы это были жучки, — сказал Шуша, и все рассмеялись.

Друзья пошли вешать кормушку. Нужно было найти дерево у самого леса. Там птичкам спокойнее.

Но когда они подошли к краю леса, начало темнеть. Деревья стали тёмными и высокими. Где-то скрипнула ветка. Шуша остановился.

— Скрип-скрип, — сказало дерево.

Шуша вздрогнул.

— Шшшш, — зашумел ветер в ёлках.

У Шуши задрожали лапки.

— У-ху! У-ху! — раздалось из темноты.

И Шуша свернулся в клубок. Вот так! Иголки встопорщились, ягодки задрожали. Шуша лежал в снегу маленьким колючим мячиком и не шевелился.

Друзья подошли к нему.

— Шуша, — тихо сказал Капибарик. — Мы рядом. Хочешь, я расскажу тебе, кто так шумит?

Из клубка донеслось тихое «угу».

— Скрип-скрип — это дерево качается от ветра, — сказал Капибарик. — Как кресло-качалка у бабушки. Шшшш — это ветер в ёлках. Он играет иголками, как ты своими.

— А у-ху? — пискнул Шуша.

— А это сова, — сказала Мандаринка. — Она просто здоровается. Совы ночью не спят и разговаривают друг с другом. Она очень далеко.

Шуша осторожно высунул носик. Потом глазки. Потом развернулся совсем.

— Я испугался, — признался он.

— Бояться — это нормально, — сказала Тори. — Я тоже иногда прячусь в панцирь.

— А я иногда прячусь в сугроб, — сказал Пип. — Головой вперёд.

Все засмеялись. И Шуше стало не так страшно.

— А знаете, — сказал Квася, — у меня тоже есть страшное. Я боюсь, когда очень темно и не видно мои лапки.

— А я боюсь грома, — сказала Мандаринка.

— А я — когда меня долго нет дома, и мама волнуется, — тихо сказал Капибарик.

Шуша удивился. Оказывается, бояться умеют все. Даже Капибарик.

Он встал. Лапки ещё немножко дрожали. Но Шуша взял верёвочку и подошёл к дереву.

— Птички ждут, — сказал он. — Пойдёмте.

Квася поднял кормушку повыше. Пип помогал. А Шуша крепко привязал верёвочку к ветке. Кормушка качнулась и повисла, как маленький домик на дереве.

Друзья насыпали в неё семечки и пшено. А Шуша стал снимать со своих иголок красные ягодки, одну за одной, и класть их в кормушку. Он снял целую горсть, самые спелые.

— Шуша, это же твои ягодки! — удивился Квася. — Ты их всю осень собирал!

— Я ещё соберу, — сказал Шуша. — А снегирям они сейчас нужнее.

И тут прилетел снегирь. Он сел на краешек кормушки, посмотрел на Шушу и клюнул ягодку.

— Ешь, ешь, — прошептал Шуша. — Это тебе.

Наутро друзья пришли посмотреть на кормушку. Они спрятались за сугроб, чтобы не спугнуть птичек.

У кормушки было шумно, как в настоящей столовой. Два снегиря клевали ягодки. Две синички таскали семечки. Ещё прилетели воробьи и устроили весёлую толкотню.

— Получилось! — шёпотом обрадовался Шуша. — Им нравится!

— Только помни, — сказала Мандаринка с макушки Капибарика. — Если начал кормить птичек, надо кормить каждый день, до самой весны. Они привыкнут и будут прилетать. Нельзя их обманывать.

— Я буду приходить каждый день, — пообещал Шуша. — Даже если будет темно. Даже если сова будет ухать.

— Вот это и есть смелость, — сказал Капибарик.

Мимо пробежал заяц, остановился, понюхал воздух и поскакал дальше. Сорока на соседней ёлке застрекотала: «Тр-р-р!» — будто рассказывала всему лесу новость про новую столовую.

— Теперь все птички в лесу узнают, — засмеялась Мандаринка. — Сорока — самая болтливая птица на свете.

Днём друзья лепили снеговика. Шуша принёс для него веточки-руки. И сегодня Шуше было совсем не страшно. Ни капельки.

А вечером друзья снова пришли к дереву с кормушкой. Над ним зажгли маленький фонарик. На ветках сидели сытые снегири и синички. Они распушились и тихонько посвистывали.

И друзья запели. Капибарик пел «бульк-бульк», Мандаринка — «чик-чирик», Пип — «пип-пип», Квася — «ква-ква», Тори тихонько постукивала «тук-тук», а Шуша шуршал «шур-шур-шур». А снегири и синички им подсвистывали. Получился настоящий зимний хор.

Когда Шуша вернулся домой, его ждал сюрприз. На кровати сидел плюшевый мишка. Мягкий, коричневый, с красным бантиком.

— Это тебе от всех друзей, — сказала мама. — Они сказали: если станет страшно, обними мишку и вспомни, какой ты сегодня был смелый.

Шуша посмотрел на мишку. У мишки были добрые пуговичные глаза и мягкие лапы. Его было очень удобно обнимать. Даже когда ухает сова. Даже когда скрипят деревья. Даже когда за окном темно.

Шуша крепко-крепко обнял мишку.

— Спасибо! — сказал он.

А потом лёг в кроватку, прижал к себе мишку и уснул. И снилось ему лето, полное красных ягодок. И снегири, которые прилетают к нему в гости.

Конец